Виридиана

1961 год... Фестивальный зал в Каннах, где проходил просмотр фильма "Виридиана", был окружен полицией. Новое творение режиссера Луиса Бюнюэля никого не оставило спокойным: иных привлекал талант художника, другим была близка антиклерикальная направленность фильма, третьи ждали скандала... Фильм вызвал не только восхищение, он стал предметом ожесточенных нападок католических кругов. Орган Ватикана газета "Оссерваторе романо" назвала картину "богохульствующим и кощунственным зрелищем". Однако вопреки противодействию клерикалов фильму была присуждена высшая награда Каннского фестиваля - приз "Золотая пальмовая ветвь".

Впервые за много лет участия Испании в этом международном кинофоруме ее искусство было оценено столь высоко. Но об этом не писала испанская пресса. Фильм получил самые противоположные оценки кинокритиков и отзывы зрителей. Сообщение о награде вызвало испуг и растерянность официальных представителей франкистской Испании. Генеральный директор кино и театров министерства информации Хозе Мунос Фонтан пытался даже отказаться от премии. Предчувствия не обманули его: по возвращении Фонтана в Испанию по инициативе Франко было созвано специальное заседание совета министров, решением которого Фонтан был смещен со своего поста и вообще лишен права работать на родине.

В чем же дело? Ведь, демонстрируя свой "демократизм", Франко хотел, чтобы все видные деятели испанской культуры вернулись на родину. Правда, условием возвращения был отказ от критики, лояльность по отношению к фашистскому режиму. Но когда Луис Бюнюэль - этот крупнейший испанский режиссер, более двадцати пяти лет живший и работавший за пределами родины, в Мексике, - провел в Испании несколько недель, он снял фильм, глубоко национальный по традициям и духу и в то же время антирелигиозный и антифранкистский по своему содержанию. Вот почему на голову режиссера обрушился высочайший гнев. Фильм был запрещен в Испании, газетам не разрешалось даже упоминать о нем. Франкистские эмиссары объехали весь мир, добиваясь запрещения демонстрации фильма в других странах.

Против фильма были выдвинуты самые разнообразные обвинения, в том числе довольно смехотворные, например: в Испании не может быть такого количества нищих (это несмотря на то, что многие исполнители попали на съемки прямо из мадридских трущоб). Отвечая на эти нападки, режиссер говорил: "В нем сказано гораздо меньше, чем я хотел сказать. Сценарий был пять или шесть раз просмотрен и урезан цензурой..." Злоключения фильма, начавшиеся в кабинетах цензоров, продолжались. Было сделано все, чтобы похоронить даже память о картине. Но... в 1962 году следуют показ фильма в Брюсселе и присуждение ему премии, затем премьеры в Лондоне и Нью-Йорке. Наконец картина была разрешена и в

Испании. Битва за фильм была выиграна.

Безусловно, в "Виридиане" весьма сильны элементы социальной критики. Но не они составляют главное ее содержание. Непосредственное обличение язв и пороков франкистского режима было невозможным ("в нем было сказано гораздо меньше, чем я хотел сказать").

В центре фильма - история послушницы монастыря, пытавшейся претворить в жизнь религиозные идеалы. Следует оговориться, что ее поступки продиктованы не только догматами церкви, в лоне которой она воспитывалась, - это и естественные побуждения человеческой души, стремления добрые и гуманные. Человек с открытым сердцем входит в мир, неся людям свою незащищенную душу и желание творить добро, сеять семена милосердия и утешения. Мы встречаемся с Виридианой во дворе монастыря. Молодая девушка с лицом фарфоровой белизны, с удлиненным разрезом глаз, придающих лицу выражение чистоты, доброты и наивного покоя. Такой она была в начале своего пути.

А затем следует рассказ о том, как эта доброта была безжалостно растоптана и поругана, и благие намерения, словно по мановению злой и извращающей силы, вызвали к жизни самые низменные проявления человеческой натуры.

Действие фильма точно привязано к месту и времени - это Испания двадцатых годов, - но смысл иносказаний и обобщений выходит далеко за рамки конкретного места и времени. В рассказе о доне Хаиме и его сыне Хорхе с несомненностью виден режиссерский замысел - столкнуть представителей различных поколений, с тем чтобы выяснить объективную ценность каждого из них. Образ маленькой девочки, несмотря на свою эпизодичность, по-видимому, также важен - он олицетворяет будущее. Сцена, где девочка сжигает терновый венец Виридианы, образно, иносказательно говорит о том, что религиозные идеалы никогда не будут иметь ценности и для будущих поколений. В сопоставлении красоты и духовной чистоты Виридианы с моральной извращенностью тех, кто ее окружает, звучит мотив сравнения идеализированных героиней религиозных догм с извращенной их формой.